Подкаст «Дом Медитации»
Добро пожаловать в Дом Медитации! Здесь мы говорим на тему ментального здоровья и осознанности. Наши гости делятся советами и лайфхаками, как с помощью медитации и практик внутреннего развития замедляться, концентрироваться и расслабляться. Включаем осознанность в жизнь!
ИНТЕРВЬЮ
Трехнедельная випассана. Про работу с болью
Не так давно мне сделали операцию на бедре, после которой какое-то время мне было больно сидеть, а потом образовался послеоперационный тромбоз глубоких вен, и нельзя было сидеть в длительных медитациях. Несмотря на то, что я практиковала каждый день, через какое-то время качество практики значительно снизилось. Поэтому единственное о чем я думала, что на ретрите восстановлю свой уровень. Но это были не ожидания, а вроде бы как простая задачка.
Когда все, что ты знал до этого, не работает…
И вот я приезжаю на ретрит и всю первую неделю пытаюсь хоть как-то вообще медитировать, потому что поток проживаемой боли был каким-то нескончаемым. И все, что я знала до этого, все приемы работы с болью, не работали. В какие-то моменты я злилась, в какие-то — была в полном отчаянии, но я продолжала. У нас есть такая практика Dhamma Warrior или Путь Воина, когда мы не двигаемся в практике, несмотря на боль. И обычно за несколько таких медитаций, боль уходит и не возвращается. На 8 день ретрита у нас был День тишины (особой тишины, когда нет ни лекций учителя, ни интервью с учителем), просто идут подряд медитации. И я сказала себе, что просижу 3 медитации подряд по 50 минут и не шелохнусь, не сдвинусь с коврика. Я просидела, но боль не прошла.
Я пришла к Энтони на интервью, спрашиваю, почему же ничего не работает. Энтони говорит, что это работает только с болью, которая связана с дискомфортом в медитации. А в случае травм и операций, которые еще и были совсем недавно, это практика не поможет. Но что поможет?
Нужно было отпустить боль. Когда я рассказываю на своих ретритах, что боль не является препятствием к медитации, я говорю правду. Потому что несмотря на боль, можно продолжить практику. Можно отмечать, какого характера боль, как она проявляется, в каких местах, как именно. Можно наблюдать боль, разотождествляться с ней. Это вполне посильная задача. Но когда боль тебя атакует 8 дней подряд, это становится невыносимым. И это был удар по моему эго.
Мне не больно
Помню, как на девятый день в медитации у меня стала кружится голова, жуткая тошнота, и все тело начало трясти, катились слезы, дрожал подбородок, я сидела и шептала мантру: «Мне не больно, мне не больно» (и да, я в курсе, что нужно выходить на безличный уровень, но было так). И в каком-то состоянии полутранса, почувствовала себя в другом совсем теле. Маленькой девочки, с ободранной кожей на коленках, зажимающей пальцами кровь. Которой было страшно. И потом я стою перед мамой и она меня ругает, что я куда-то там снова залезла, а я улыбаюсь и говорю ей: «Мне не больно, не больно, мамочка». И будто бы вся жизнь пронеслась в один миг. Как все детство, юность я боялась показать свою боль, показать, что я чувствую. И как-то вот так с ней срослась, что ее уже не отпустить.
Режим выживания и воспитание по Споку
И нет, чтобы вы не подумали, что у меня какие-то там родители изверги, нет. Просто они нас воспитывали по Споку, как тогда было принято в СССР, и у них была такая непростая жизнь, что между очередями за продуктами, стиркой пеленок, работой, готовкой и вот этим всем, времени на то, чтобы разбираться в детских чувствах, банально не было. Мы жили в режиме выживания. Просто я в нем продолжила жить дальше. И мама меня ругала еще потому, что боялась за меня. Потому что я была пацанкой. Забиралась на деревья, прыгала со второго этажа на спор, порвала ухо на две части, разбила лоб, порвала губу, сломала руку. В общем, такая себе девочка-припевочка.
Боль, с которой тяжело расстаться
И над этой темой я уже много работала, но что-то все равно остается. И вот в этот раз всплыло. Я увидела эту сцепку. Как держусь за свою боль. Как сама же ее не отпускаю. И где-то даже горжусь тем уровнем страдания, которое мне приходилось в жизни проживать. И еще пришло осознание, что боль — это будто бы самое интересное, что во мне есть. И мне стало так от этого плохо и противно, что меня чуть не вырвало. Но после этой медитации боль ушла. Не прекратилась совсем, нет. Она где-то была в фоновом режиме. На некоторых сессиях уходила совсем, но постепенно я чувствовала, как она растворяется. И дает мне дышать. По-новому. Освобождает.
А еще было жутко стыдно, что я вроде бы уже такой глубокий практик, сама веду випассаны, и не могла справиться. Прямо по классике. Боль, за которой приезжал паровозик эмоций. И стыд, и вина, и злость. Чего там только не было. И даже сейчас рассказывая это, мне немного не по себе. Как любят манипулировать #тыжмедитируешь, #тыжучитель. Но о чем я еще думала, когда ехала на випассану — о честности и чистоте. И правда она такая. И никаких розовых единорогов.
Трехнедельная випассана. Про питание и работу с голодом
На время трехнедельной випассаны я взяла аскезу: не ела хлеб и молочные продукты. Т.е. у меня было полностью веганское питание, только еще без мучного. И это был первый ретрит, на котором я голодала. Хотела совместить ретрит с голоданием, но Энтони это не приветствует, поэтому я ввела ограничения. Хотя мне нравится совмещать медитации и голод, тишина не только в уме, но еще и в теле.
Нас кормили 3 раза в день. На самом деле очень вкусно. Но вот с моими ограничениями вышло довольно голодно. Утром каша на воде. И раньше к каше каждый день были орешки, а в этот раз орешки или семечки были где-то раз в три дня. И я совсем не наедалась. Потом уже стала брать себе несколько орешков в кармашек. Прозвала себя голодным мышонком) В обед у нас обычно был суп, салат и какое-то горячее блюдо. Например, плов с нутом или булгур с овощами. Но я уже писала про питание на випассане. Так примерно все и было.
А на полдник обычно давали хлеб с какими-то намазками. Так что полдников у меня не было. И нормально поесть можно было только в обед. Но много есть по количеству еды я тоже не могу, поэтому весь ретрит ходила жутко голодная. И это был очень интересный опыт. Познакомилась с голодом. Каким он бывает, как он только подступает, как он проявляется, как он начинает собой заполнять ум, как он начинает вторгаться в медитации. Конечно, люди которые ели хлеб, объедались, т.к. хлеб в Дане особенный, его пекут каждый день разный с семечками, орешками, сухофруктами. И кто-то набирал горки хлеба к супу) Но мне было важно познакомиться с состоянием голода. Когда у тебя дома голодание, там совсем другие процессы происходят. А тут столько работы с ожиданиями, с терпением.
А еще на полдник пекли пироги, каждый день разные: брауни, морковный, мохито, шарлотку и чего там только не было. У нас одной из задач на випассане была работа с чувственными удовольствиями. И вот эти соблазны так прорабатывать очень непросто, когда ты видишь эти пухлые пироги, чувствуешь этот аромат, который был слышен даже во время ходячих медитаций, но не берешь их.
В моем случае еще было сложно, т.к. шеф-поваром на випассане был Витя, который проходил у меня в июле ретрит. И почти всю команду ребят на кухне, я хорошо знала. И в любой момент могла попросить что-то мне дать. И это тоже добавляло перчинку. И было много моментов, чтобы понаблюдать свои реакции и паттерны поведения на голод.
И в один день я не выдержала. Утром я пришла и там не было каши на воде. И мне совсем нечего было есть. Хорошо, что это увидела Саша, моя сокурсница и предложила льняную кашу. Я заварила 2 ложки в воде. Ну, и не так чтобы наелась, конечно. И это был такой момент осуждения: «Как же так, вы же знаете, что на ретрите много веганов, почему их оставили без еды?». И я видела, как внутри начинает вот это все разворачиваться.
И на полдник опять был хлеб и помидорки черри. И я написала записку с вопросом, нет ли чего-то для тех, кто не ест хлеб. Протянула ее девушке, которая стояла на раздаче, и она просто развела руками и показала на помидорки. Ну, понимаете, как можно утолить голод помидорками черри, и которых тоже не так-то и много. И эта девушка сделала это с таким безразличием, что меня будто обдали ледяной водой. И я, конечно, подумала, что нужно было подписать записку, что Витя бы мне что-то передал, что как можно брать таких бесчувственных людей на ретрит. В общем, поднялась целая буря. И видеть это было бесценно. Как из маленькой такой фигни, рождается ураган.
Главным было то, что в этом всем урагане мне удавалось сохранить спокойствие. Наблюдать, как рождаются мысли, чувства, и как легко в это все можно погрузиться и залипнуть. Пока я дошла из столовой до домика, все утихло. Я улыбалась и тихонько обнимала своего голодного мышонка, который порой превращался в огромную ненасытную крысу. Где-то уже к третьей неделе, голод как и боль были все время в каком-то фоновом режиме. Но это мне уже никак не мешало.
МЕДИТАЦИИ
Трехнедельная випассана. Про работу с болью
Не так давно мне сделали операцию на бедре, после которой какое-то время мне было больно сидеть, а потом образовался послеоперационный тромбоз глубоких вен, и нельзя было сидеть в длительных медитациях. Несмотря на то, что я практиковала каждый день, через какое-то время качество практики значительно снизилось. Поэтому единственное о чем я думала, что на ретрите восстановлю свой уровень. Но это были не ожидания, а вроде бы как простая задачка.
Когда все, что ты знал до этого, не работает…
И вот я приезжаю на ретрит и всю первую неделю пытаюсь хоть как-то вообще медитировать, потому что поток проживаемой боли был каким-то нескончаемым. И все, что я знала до этого, все приемы работы с болью, не работали. В какие-то моменты я злилась, в какие-то — была в полном отчаянии, но я продолжала. У нас есть такая практика Dhamma Warrior или Путь Воина, когда мы не двигаемся в практике, несмотря на боль. И обычно за несколько таких медитаций, боль уходит и не возвращается. На 8 день ретрита у нас был День тишины (особой тишины, когда нет ни лекций учителя, ни интервью с учителем), просто идут подряд медитации. И я сказала себе, что просижу 3 медитации подряд по 50 минут и не шелохнусь, не сдвинусь с коврика. Я просидела, но боль не прошла.
Я пришла к Энтони на интервью, спрашиваю, почему же ничего не работает. Энтони говорит, что это работает только с болью, которая связана с дискомфортом в медитации. А в случае травм и операций, которые еще и были совсем недавно, это практика не поможет. Но что поможет?
Нужно было отпустить боль. Когда я рассказываю на своих ретритах, что боль не является препятствием к медитации, я говорю правду. Потому что несмотря на боль, можно продолжить практику. Можно отмечать, какого характера боль, как она проявляется, в каких местах, как именно. Можно наблюдать боль, разотождествляться с ней. Это вполне посильная задача. Но когда боль тебя атакует 8 дней подряд, это становится невыносимым. И это был удар по моему эго.
Мне не больно
Помню, как на девятый день в медитации у меня стала кружится голова, жуткая тошнота, и все тело начало трясти, катились слезы, дрожал подбородок, я сидела и шептала мантру: «Мне не больно, мне не больно» (и да, я в курсе, что нужно выходить на безличный уровень, но было так). И в каком-то состоянии полутранса, почувствовала себя в другом совсем теле. Маленькой девочки, с ободранной кожей на коленках, зажимающей пальцами кровь. Которой было страшно. И потом я стою перед мамой и она меня ругает, что я куда-то там снова залезла, а я улыбаюсь и говорю ей: «Мне не больно, не больно, мамочка». И будто бы вся жизнь пронеслась в один миг. Как все детство, юность я боялась показать свою боль, показать, что я чувствую. И как-то вот так с ней срослась, что ее уже не отпустить.
Режим выживания и воспитание по Споку
И нет, чтобы вы не подумали, что у меня какие-то там родители изверги, нет. Просто они нас воспитывали по Споку, как тогда было принято в СССР, и у них была такая непростая жизнь, что между очередями за продуктами, стиркой пеленок, работой, готовкой и вот этим всем, времени на то, чтобы разбираться в детских чувствах, банально не было. Мы жили в режиме выживания. Просто я в нем продолжила жить дальше. И мама меня ругала еще потому, что боялась за меня. Потому что я была пацанкой. Забиралась на деревья, прыгала со второго этажа на спор, порвала ухо на две части, разбила лоб, порвала губу, сломала руку. В общем, такая себе девочка-припевочка.
Боль, с которой тяжело расстаться
И над этой темой я уже много работала, но что-то все равно остается. И вот в этот раз всплыло. Я увидела эту сцепку. Как держусь за свою боль. Как сама же ее не отпускаю. И где-то даже горжусь тем уровнем страдания, которое мне приходилось в жизни проживать. И еще пришло осознание, что боль — это будто бы самое интересное, что во мне есть. И мне стало так от этого плохо и противно, что меня чуть не вырвало. Но после этой медитации боль ушла. Не прекратилась совсем, нет. Она где-то была в фоновом режиме. На некоторых сессиях уходила совсем, но постепенно я чувствовала, как она растворяется. И дает мне дышать. По-новому. Освобождает.
А еще было жутко стыдно, что я вроде бы уже такой глубокий практик, сама веду випассаны, и не могла справиться. Прямо по классике. Боль, за которой приезжал паровозик эмоций. И стыд, и вина, и злость. Чего там только не было. И даже сейчас рассказывая это, мне немного не по себе. Как любят манипулировать #тыжмедитируешь, #тыжучитель. Но о чем я еще думала, когда ехала на випассану — о честности и чистоте. И правда она такая. И никаких розовых единорогов.
Трехнедельная випассана. Про питание и работу с голодом
На время трехнедельной випассаны я взяла аскезу: не ела хлеб и молочные продукты. Т.е. у меня было полностью веганское питание, только еще без мучного. И это был первый ретрит, на котором я голодала. Хотела совместить ретрит с голоданием, но Энтони это не приветствует, поэтому я ввела ограничения. Хотя мне нравится совмещать медитации и голод, тишина не только в уме, но еще и в теле.
Нас кормили 3 раза в день. На самом деле очень вкусно. Но вот с моими ограничениями вышло довольно голодно. Утром каша на воде. И раньше к каше каждый день были орешки, а в этот раз орешки или семечки были где-то раз в три дня. И я совсем не наедалась. Потом уже стала брать себе несколько орешков в кармашек. Прозвала себя голодным мышонком) В обед у нас обычно был суп, салат и какое-то горячее блюдо. Например, плов с нутом или булгур с овощами. Но я уже писала про питание на випассане. Так примерно все и было.
А на полдник обычно давали хлеб с какими-то намазками. Так что полдников у меня не было. И нормально поесть можно было только в обед. Но много есть по количеству еды я тоже не могу, поэтому весь ретрит ходила жутко голодная. И это был очень интересный опыт. Познакомилась с голодом. Каким он бывает, как он только подступает, как он проявляется, как он начинает собой заполнять ум, как он начинает вторгаться в медитации. Конечно, люди которые ели хлеб, объедались, т.к. хлеб в Дане особенный, его пекут каждый день разный с семечками, орешками, сухофруктами. И кто-то набирал горки хлеба к супу) Но мне было важно познакомиться с состоянием голода. Когда у тебя дома голодание, там совсем другие процессы происходят. А тут столько работы с ожиданиями, с терпением.
А еще на полдник пекли пироги, каждый день разные: брауни, морковный, мохито, шарлотку и чего там только не было. У нас одной из задач на випассане была работа с чувственными удовольствиями. И вот эти соблазны так прорабатывать очень непросто, когда ты видишь эти пухлые пироги, чувствуешь этот аромат, который был слышен даже во время ходячих медитаций, но не берешь их.
В моем случае еще было сложно, т.к. шеф-поваром на випассане был Витя, который проходил у меня в июле ретрит. И почти всю команду ребят на кухне, я хорошо знала. И в любой момент могла попросить что-то мне дать. И это тоже добавляло перчинку. И было много моментов, чтобы понаблюдать свои реакции и паттерны поведения на голод.
И в один день я не выдержала. Утром я пришла и там не было каши на воде. И мне совсем нечего было есть. Хорошо, что это увидела Саша, моя сокурсница и предложила льняную кашу. Я заварила 2 ложки в воде. Ну, и не так чтобы наелась, конечно. И это был такой момент осуждения: «Как же так, вы же знаете, что на ретрите много веганов, почему их оставили без еды?». И я видела, как внутри начинает вот это все разворачиваться.
И на полдник опять был хлеб и помидорки черри. И я написала записку с вопросом, нет ли чего-то для тех, кто не ест хлеб. Протянула ее девушке, которая стояла на раздаче, и она просто развела руками и показала на помидорки. Ну, понимаете, как можно утолить голод помидорками черри, и которых тоже не так-то и много. И эта девушка сделала это с таким безразличием, что меня будто обдали ледяной водой. И я, конечно, подумала, что нужно было подписать записку, что Витя бы мне что-то передал, что как можно брать таких бесчувственных людей на ретрит. В общем, поднялась целая буря. И видеть это было бесценно. Как из маленькой такой фигни, рождается ураган.
Главным было то, что в этом всем урагане мне удавалось сохранить спокойствие. Наблюдать, как рождаются мысли, чувства, и как легко в это все можно погрузиться и залипнуть. Пока я дошла из столовой до домика, все утихло. Я улыбалась и тихонько обнимала своего голодного мышонка, который порой превращался в огромную ненасытную крысу. Где-то уже к третьей неделе, голод как и боль были все время в каком-то фоновом режиме. Но это мне уже никак не мешало.
ТЕОРИЯ
Трехнедельная випассана. Про работу с болью
Не так давно мне сделали операцию на бедре, после которой какое-то время мне было больно сидеть, а потом образовался послеоперационный тромбоз глубоких вен, и нельзя было сидеть в длительных медитациях. Несмотря на то, что я практиковала каждый день, через какое-то время качество практики значительно снизилось. Поэтому единственное о чем я думала, что на ретрите восстановлю свой уровень. Но это были не ожидания, а вроде бы как простая задачка.
Когда все, что ты знал до этого, не работает…
И вот я приезжаю на ретрит и всю первую неделю пытаюсь хоть как-то вообще медитировать, потому что поток проживаемой боли был каким-то нескончаемым. И все, что я знала до этого, все приемы работы с болью, не работали. В какие-то моменты я злилась, в какие-то — была в полном отчаянии, но я продолжала. У нас есть такая практика Dhamma Warrior или Путь Воина, когда мы не двигаемся в практике, несмотря на боль. И обычно за несколько таких медитаций, боль уходит и не возвращается. На 8 день ретрита у нас был День тишины (особой тишины, когда нет ни лекций учителя, ни интервью с учителем), просто идут подряд медитации. И я сказала себе, что просижу 3 медитации подряд по 50 минут и не шелохнусь, не сдвинусь с коврика. Я просидела, но боль не прошла.
Я пришла к Энтони на интервью, спрашиваю, почему же ничего не работает. Энтони говорит, что это работает только с болью, которая связана с дискомфортом в медитации. А в случае травм и операций, которые еще и были совсем недавно, это практика не поможет. Но что поможет?
Нужно было отпустить боль. Когда я рассказываю на своих ретритах, что боль не является препятствием к медитации, я говорю правду. Потому что несмотря на боль, можно продолжить практику. Можно отмечать, какого характера боль, как она проявляется, в каких местах, как именно. Можно наблюдать боль, разотождествляться с ней. Это вполне посильная задача. Но когда боль тебя атакует 8 дней подряд, это становится невыносимым. И это был удар по моему эго.
Мне не больно
Помню, как на девятый день в медитации у меня стала кружится голова, жуткая тошнота, и все тело начало трясти, катились слезы, дрожал подбородок, я сидела и шептала мантру: «Мне не больно, мне не больно» (и да, я в курсе, что нужно выходить на безличный уровень, но было так). И в каком-то состоянии полутранса, почувствовала себя в другом совсем теле. Маленькой девочки, с ободранной кожей на коленках, зажимающей пальцами кровь. Которой было страшно. И потом я стою перед мамой и она меня ругает, что я куда-то там снова залезла, а я улыбаюсь и говорю ей: «Мне не больно, не больно, мамочка». И будто бы вся жизнь пронеслась в один миг. Как все детство, юность я боялась показать свою боль, показать, что я чувствую. И как-то вот так с ней срослась, что ее уже не отпустить.
Режим выживания и воспитание по Споку
И нет, чтобы вы не подумали, что у меня какие-то там родители изверги, нет. Просто они нас воспитывали по Споку, как тогда было принято в СССР, и у них была такая непростая жизнь, что между очередями за продуктами, стиркой пеленок, работой, готовкой и вот этим всем, времени на то, чтобы разбираться в детских чувствах, банально не было. Мы жили в режиме выживания. Просто я в нем продолжила жить дальше. И мама меня ругала еще потому, что боялась за меня. Потому что я была пацанкой. Забиралась на деревья, прыгала со второго этажа на спор, порвала ухо на две части, разбила лоб, порвала губу, сломала руку. В общем, такая себе девочка-припевочка.
Боль, с которой тяжело расстаться
И над этой темой я уже много работала, но что-то все равно остается. И вот в этот раз всплыло. Я увидела эту сцепку. Как держусь за свою боль. Как сама же ее не отпускаю. И где-то даже горжусь тем уровнем страдания, которое мне приходилось в жизни проживать. И еще пришло осознание, что боль — это будто бы самое интересное, что во мне есть. И мне стало так от этого плохо и противно, что меня чуть не вырвало. Но после этой медитации боль ушла. Не прекратилась совсем, нет. Она где-то была в фоновом режиме. На некоторых сессиях уходила совсем, но постепенно я чувствовала, как она растворяется. И дает мне дышать. По-новому. Освобождает.
А еще было жутко стыдно, что я вроде бы уже такой глубокий практик, сама веду випассаны, и не могла справиться. Прямо по классике. Боль, за которой приезжал паровозик эмоций. И стыд, и вина, и злость. Чего там только не было. И даже сейчас рассказывая это, мне немного не по себе. Как любят манипулировать #тыжмедитируешь, #тыжучитель. Но о чем я еще думала, когда ехала на випассану — о честности и чистоте. И правда она такая. И никаких розовых единорогов.
Трехнедельная випассана. Про питание и работу с голодом
На время трехнедельной випассаны я взяла аскезу: не ела хлеб и молочные продукты. Т.е. у меня было полностью веганское питание, только еще без мучного. И это был первый ретрит, на котором я голодала. Хотела совместить ретрит с голоданием, но Энтони это не приветствует, поэтому я ввела ограничения. Хотя мне нравится совмещать медитации и голод, тишина не только в уме, но еще и в теле.
Нас кормили 3 раза в день. На самом деле очень вкусно. Но вот с моими ограничениями вышло довольно голодно. Утром каша на воде. И раньше к каше каждый день были орешки, а в этот раз орешки или семечки были где-то раз в три дня. И я совсем не наедалась. Потом уже стала брать себе несколько орешков в кармашек. Прозвала себя голодным мышонком) В обед у нас обычно был суп, салат и какое-то горячее блюдо. Например, плов с нутом или булгур с овощами. Но я уже писала про питание на випассане. Так примерно все и было.
А на полдник обычно давали хлеб с какими-то намазками. Так что полдников у меня не было. И нормально поесть можно было только в обед. Но много есть по количеству еды я тоже не могу, поэтому весь ретрит ходила жутко голодная. И это был очень интересный опыт. Познакомилась с голодом. Каким он бывает, как он только подступает, как он проявляется, как он начинает собой заполнять ум, как он начинает вторгаться в медитации. Конечно, люди которые ели хлеб, объедались, т.к. хлеб в Дане особенный, его пекут каждый день разный с семечками, орешками, сухофруктами. И кто-то набирал горки хлеба к супу) Но мне было важно познакомиться с состоянием голода. Когда у тебя дома голодание, там совсем другие процессы происходят. А тут столько работы с ожиданиями, с терпением.
А еще на полдник пекли пироги, каждый день разные: брауни, морковный, мохито, шарлотку и чего там только не было. У нас одной из задач на випассане была работа с чувственными удовольствиями. И вот эти соблазны так прорабатывать очень непросто, когда ты видишь эти пухлые пироги, чувствуешь этот аромат, который был слышен даже во время ходячих медитаций, но не берешь их.
В моем случае еще было сложно, т.к. шеф-поваром на випассане был Витя, который проходил у меня в июле ретрит. И почти всю команду ребят на кухне, я хорошо знала. И в любой момент могла попросить что-то мне дать. И это тоже добавляло перчинку. И было много моментов, чтобы понаблюдать свои реакции и паттерны поведения на голод.
И в один день я не выдержала. Утром я пришла и там не было каши на воде. И мне совсем нечего было есть. Хорошо, что это увидела Саша, моя сокурсница и предложила льняную кашу. Я заварила 2 ложки в воде. Ну, и не так чтобы наелась, конечно. И это был такой момент осуждения: «Как же так, вы же знаете, что на ретрите много веганов, почему их оставили без еды?». И я видела, как внутри начинает вот это все разворачиваться.
И на полдник опять был хлеб и помидорки черри. И я написала записку с вопросом, нет ли чего-то для тех, кто не ест хлеб. Протянула ее девушке, которая стояла на раздаче, и она просто развела руками и показала на помидорки. Ну, понимаете, как можно утолить голод помидорками черри, и которых тоже не так-то и много. И эта девушка сделала это с таким безразличием, что меня будто обдали ледяной водой. И я, конечно, подумала, что нужно было подписать записку, что Витя бы мне что-то передал, что как можно брать таких бесчувственных людей на ретрит. В общем, поднялась целая буря. И видеть это было бесценно. Как из маленькой такой фигни, рождается ураган.
Главным было то, что в этом всем урагане мне удавалось сохранить спокойствие. Наблюдать, как рождаются мысли, чувства, и как легко в это все можно погрузиться и залипнуть. Пока я дошла из столовой до домика, все утихло. Я улыбалась и тихонько обнимала своего голодного мышонка, который порой превращался в огромную ненасытную крысу. Где-то уже к третьей неделе, голод как и боль были все время в каком-то фоновом режиме. Но это мне уже никак не мешало.