Телевидение — это снотворное, которое принимают глазами.

Как художник я обязан делать людей счастливыми, хоть на какое-то время, я хочу и пытаюсь дарить людям утопию.

Мои герои никогда не сдаются, разве что перед любовью, — но в такой ситуации любой человек уязвим.

То, что невозможно объяснить, нужно хотя бы описать.

Публика никогда не ошибается. Каждый зритель в отдельности может быть кретином, но тысяча кретинов, собравшихся вместе в темноте, — гениальный критик.

Я бы с удовольствием сделал что-то мейнстримовое: я не против того, чтобы мои фильмы смотрело много людей. Но это должно быть что-то, в чем есть смысл для меня.

За что бы я ни брался, в какой-то момент меня обязательно пытались от этого отговорить.

Пусть каждый, кто посмотрит фильм, включит воображение. Я специально не даю никаких разгадок, ни на чем не настаиваю, чтобы у зрителя возникла возможность собственной интерпретации.