Подкаст «Дом Медитации»
Добро пожаловать в Дом Медитации! Здесь мы говорим на тему ментального здоровья и осознанности. Наши гости делятся советами и лайфхаками, как с помощью медитации и практик внутреннего развития замедляться, концентрироваться и расслабляться. Включаем осознанность в жизнь!
ИНТЕРВЬЮ
Линзы восприятия: насморк, карма или психосоматика?
Я недавно вернулась из Гималаев и заболела. Как это часто бывает, планировала покорять мир, а покоряю только диван. Вместо встреч — внушительная коллекция использованных платков, каждый со своей историей отчаяния. Вместо рассказов — больное горло, которое дерёт так, будто кто-то тайно вставляет туда наждачку, пока я сплю.
Есть что-то удивительно человеческое в том, как мы интерпретируем реальность, которая почти никогда не бывает просто реальностью, а всегда — нашим представлением о ней.
Некоторые друзья с придыханием:
— Это чистка! Трансформация! — и в их глазах читалось восхищение судьбой, которая даже простуду превращает в возможность для духовного роста.
Другие, просто покачали головой с видом старых врачей земской больницы:
— Просто акклиматизация.
Выложила фото с чайной церемонии, где я сижу одна среди мужчин:
Мои незамужние подруги сразу оживились. Они способны увидеть целую вселенную возможностей даже на плоской фотографии:
— А есть среди них свободные? — потому что каждая история может быть историей любви, если посмотреть под правильным углом.
Мои друзья-чаеманы, даже не заметили, с кем я, главное уточнили:
— Какой сорт чая заваривали? — потому что каждая история может быть историей о чае.
Недавно призналась подруге-йогине, что просыпаюсь в четыре утра, медитирую, и потом опять ложусь спать. Она выдохнула с благоговением, словно я сообщила о встрече с ангелом:
— Это садхана! Духовная сила поднимается, — будто духовная сила имеет строгое расписание подъёмов, как электрички.
Другие насторожились:
— Это кортизол. Как у тебя со стрессом? — И в их голосах было столько заботы, что можно было укрыться ею, как одеялом в холодную ночь.
И каждый ведь по-своему прав. Вот в чём вся красота человеческой души — мы все носим разные очки, через которые смотрим на мир. Каждый видит сквозь свою линзу и дорисовывает историю поверх факта, словно художник, который не может удержаться, чтобы не добавить ещё один мазок к уже законченной картине.
А мои учителя учат другому — снимать эти очки, убирать линзы и оставлять картинку такой, какая она есть. Идти к простоте. Не докручивать, не накручивать.
Практика осознанности — это не эзотерическое занятие для избранных. Не про магическое мышление и единорогов, летающих в сумерках между пятым и шестым измерением. Это просто способ быть честным с самим собой.
Ли возвращает меня к этому снова и снова, к ядру переживаний, к прямому опыту восприятия. Джек Корнфилд повторяет:
Что мы предлагаем — это простые, но революционные практики: как быть с телом, как быть с эмоциями, как смотреть на поток мыслей и понимать, что не нужно верить всем им. Замечать — и выходить из истории
Иногда вирус — это просто вирус, как иногда снег — это просто снег, а не метафора для чистого листа или нового начала.
Насморк — просто насморк, банальный, скучный, неприятный. И нет в этом никакого урока вселенной или злой кармы, подкрадывающейся к тебе в тёмном переулке) Есть только мы, маленькие люди с большими сердцами, пытающиеся понять, что происходит вокруг нас, и иногда усложняющие то, что на самом деле очень просто.
И этому я учусь. Снова и снова — смотреть не сквозь линзы, а прямо. И когда в уме становится меньше декораций и надстроек, жизнь приобретает ту самую «невыносимую» легкость бытия
Практика тундры. Випассана в мокрых ботинках
Мы отправились в Ловозерские тундры. На фотографиях всё было прекрасно — бесконечные просторы, где небо целует землю на горизонте. Ширь, даль, простор. А когда приехали — ни шири, ни дали. Сплошная молочная пелена. Хоть глаза выколи. Дождь не просто шёл — он обрушился на нас, словно решил выплакать все свои вековые обиды. За несколько минут мы вымокли до последней нитки, до мозга костей. Одежда висела мокрыми тряпками, ботинки противно, мерзко чавкали, дождевик не спасал.
Первым делом я, конечно, возмутилась — про себя, но со вкусом: Зачем было вести группу в таких условиях? С ребёнком! С ребёнком, чёрт возьми!
Дрожь пробирала до костей, зубы выстукивали чечётку, и мозг по привычке заметался: «Это я виновата, не подготовилась, надо было взять запасной комплект…» — самобичевание включилось автоматически, будто кто-то щёлкнул тумблером. Вот только от самобичевания, как и от возмущения, ни черта не сохнет. И благодаря випассане все это схватывается в доли секунды. И вот я уже не возмущаюсь, а работаю с дискомфортом.
Мокро? Да. Холодно? Ещё как. Дискомфортно? Не то слово. Жить можно?) Однозначно. Опасность и дискомфорт — ведь не одно и то же. Опасность — сигнал к бегству. Дискомфорт — приглашение к присутствию. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Порой мы тратим столько энергии на борьбу с тем, что нельзя изменить. Как будто наше негодование может остановить дождь.
И вот она — моя випассана в полевых условиях.
Шаг 1. Замечаю тело
Позволяю почувствовать, как оно дрожит — не с раздражением, а с мягкостью. Зубы стучат, мышцы напряжены, холод проникает под кожу, и я просто киваю ему, как старому знакомому: «холод», «дрожь», «напряжение». Отмечаю, как меняется биохимия: поднимается кортизол, адреналин расползается по венам
Шаг 2. Замечаю ум
Мысли осуждения, раздражения, жалости к себе. Начинают метаться как испуганные птицы: «Всё пропало!» А я им: «Спокойно, мысли! Вы просто мысли. Ничего не пропало!»
Шаг 3. Раздвигаю границы
На ретритах мы учимся одному: быть с тем, что есть. Неудобная подушка. Затёкшие ноги. Звенящая тишина. И всё это — не конец света. Просто опыт. Мы тренируемся сидеть с дискомфортом — и постепенно «окно толерантности» раздвигается. Способность выдерживать дискомфорт становится больше.
Шаг 4. Найти что-то живое в этом моменте
Можно застрять в «как должно быть». А можно заметить: ребёнок смеётся и шлёпает по лужам, дождь звучит как аплодисменты. Капли рисуют на мхе крошечные созвездия. Мир не делится на хорошую и плохую погоду — он просто дышит по-разному. И я дышу вместе с ним.
В чем практика:
1️⃣ Разница между опасностью и дискомфортом — огромная. Опасность требует действий. Дискомфорт требует дыхания.
2️⃣ Ум всегда достраивает «между строк». И на випассане, и в жизни мы учимся видеть это. Знать: я читаю не только слова, но и свои ожидания.
3️⃣ Окно толерантности расширяется в практике, чтобы потом, в таких вот мокрых тундрах, можно было остаться живой и внимательной, а не улететь в раздражение.
Да, туман сожрал, слопал виды, ради которых мы ехали 2.5 часа, а потом еще полтора часа шли под дождем. Но открыл нам другое. Мы не увидели ту тундру, за которой приехали. Но мы увидели другую — в миниатюре: в крошечной капле на листе, в ручейке под ногами, в собственном дыхании, которое создаёт крохотные облачка пара.
Иногда самые важные уроки путешествия прячутся не в открыточных видах, а в промокших носках и замёрзших пальцах. В способности стоять под проливным дождём и всё равно найти в себе силы улыбнуться и вдохнуть северный ветер.
P.S. А тут больше про наше путешествие по Северу.
МЕДИТАЦИИ
Линзы восприятия: насморк, карма или психосоматика?
Я недавно вернулась из Гималаев и заболела. Как это часто бывает, планировала покорять мир, а покоряю только диван. Вместо встреч — внушительная коллекция использованных платков, каждый со своей историей отчаяния. Вместо рассказов — больное горло, которое дерёт так, будто кто-то тайно вставляет туда наждачку, пока я сплю.
Есть что-то удивительно человеческое в том, как мы интерпретируем реальность, которая почти никогда не бывает просто реальностью, а всегда — нашим представлением о ней.
Некоторые друзья с придыханием:
— Это чистка! Трансформация! — и в их глазах читалось восхищение судьбой, которая даже простуду превращает в возможность для духовного роста.
Другие, просто покачали головой с видом старых врачей земской больницы:
— Просто акклиматизация.
Выложила фото с чайной церемонии, где я сижу одна среди мужчин:
Мои незамужние подруги сразу оживились. Они способны увидеть целую вселенную возможностей даже на плоской фотографии:
— А есть среди них свободные? — потому что каждая история может быть историей любви, если посмотреть под правильным углом.
Мои друзья-чаеманы, даже не заметили, с кем я, главное уточнили:
— Какой сорт чая заваривали? — потому что каждая история может быть историей о чае.
Недавно призналась подруге-йогине, что просыпаюсь в четыре утра, медитирую, и потом опять ложусь спать. Она выдохнула с благоговением, словно я сообщила о встрече с ангелом:
— Это садхана! Духовная сила поднимается, — будто духовная сила имеет строгое расписание подъёмов, как электрички.
Другие насторожились:
— Это кортизол. Как у тебя со стрессом? — И в их голосах было столько заботы, что можно было укрыться ею, как одеялом в холодную ночь.
И каждый ведь по-своему прав. Вот в чём вся красота человеческой души — мы все носим разные очки, через которые смотрим на мир. Каждый видит сквозь свою линзу и дорисовывает историю поверх факта, словно художник, который не может удержаться, чтобы не добавить ещё один мазок к уже законченной картине.
А мои учителя учат другому — снимать эти очки, убирать линзы и оставлять картинку такой, какая она есть. Идти к простоте. Не докручивать, не накручивать.
Практика осознанности — это не эзотерическое занятие для избранных. Не про магическое мышление и единорогов, летающих в сумерках между пятым и шестым измерением. Это просто способ быть честным с самим собой.
Ли возвращает меня к этому снова и снова, к ядру переживаний, к прямому опыту восприятия. Джек Корнфилд повторяет:
Что мы предлагаем — это простые, но революционные практики: как быть с телом, как быть с эмоциями, как смотреть на поток мыслей и понимать, что не нужно верить всем им. Замечать — и выходить из истории
Иногда вирус — это просто вирус, как иногда снег — это просто снег, а не метафора для чистого листа или нового начала.
Насморк — просто насморк, банальный, скучный, неприятный. И нет в этом никакого урока вселенной или злой кармы, подкрадывающейся к тебе в тёмном переулке) Есть только мы, маленькие люди с большими сердцами, пытающиеся понять, что происходит вокруг нас, и иногда усложняющие то, что на самом деле очень просто.
И этому я учусь. Снова и снова — смотреть не сквозь линзы, а прямо. И когда в уме становится меньше декораций и надстроек, жизнь приобретает ту самую «невыносимую» легкость бытия
Практика тундры. Випассана в мокрых ботинках
Мы отправились в Ловозерские тундры. На фотографиях всё было прекрасно — бесконечные просторы, где небо целует землю на горизонте. Ширь, даль, простор. А когда приехали — ни шири, ни дали. Сплошная молочная пелена. Хоть глаза выколи. Дождь не просто шёл — он обрушился на нас, словно решил выплакать все свои вековые обиды. За несколько минут мы вымокли до последней нитки, до мозга костей. Одежда висела мокрыми тряпками, ботинки противно, мерзко чавкали, дождевик не спасал.
Первым делом я, конечно, возмутилась — про себя, но со вкусом: Зачем было вести группу в таких условиях? С ребёнком! С ребёнком, чёрт возьми!
Дрожь пробирала до костей, зубы выстукивали чечётку, и мозг по привычке заметался: «Это я виновата, не подготовилась, надо было взять запасной комплект…» — самобичевание включилось автоматически, будто кто-то щёлкнул тумблером. Вот только от самобичевания, как и от возмущения, ни черта не сохнет. И благодаря випассане все это схватывается в доли секунды. И вот я уже не возмущаюсь, а работаю с дискомфортом.
Мокро? Да. Холодно? Ещё как. Дискомфортно? Не то слово. Жить можно?) Однозначно. Опасность и дискомфорт — ведь не одно и то же. Опасность — сигнал к бегству. Дискомфорт — приглашение к присутствию. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Порой мы тратим столько энергии на борьбу с тем, что нельзя изменить. Как будто наше негодование может остановить дождь.
И вот она — моя випассана в полевых условиях.
Шаг 1. Замечаю тело
Позволяю почувствовать, как оно дрожит — не с раздражением, а с мягкостью. Зубы стучат, мышцы напряжены, холод проникает под кожу, и я просто киваю ему, как старому знакомому: «холод», «дрожь», «напряжение». Отмечаю, как меняется биохимия: поднимается кортизол, адреналин расползается по венам
Шаг 2. Замечаю ум
Мысли осуждения, раздражения, жалости к себе. Начинают метаться как испуганные птицы: «Всё пропало!» А я им: «Спокойно, мысли! Вы просто мысли. Ничего не пропало!»
Шаг 3. Раздвигаю границы
На ретритах мы учимся одному: быть с тем, что есть. Неудобная подушка. Затёкшие ноги. Звенящая тишина. И всё это — не конец света. Просто опыт. Мы тренируемся сидеть с дискомфортом — и постепенно «окно толерантности» раздвигается. Способность выдерживать дискомфорт становится больше.
Шаг 4. Найти что-то живое в этом моменте
Можно застрять в «как должно быть». А можно заметить: ребёнок смеётся и шлёпает по лужам, дождь звучит как аплодисменты. Капли рисуют на мхе крошечные созвездия. Мир не делится на хорошую и плохую погоду — он просто дышит по-разному. И я дышу вместе с ним.
В чем практика:
1️⃣ Разница между опасностью и дискомфортом — огромная. Опасность требует действий. Дискомфорт требует дыхания.
2️⃣ Ум всегда достраивает «между строк». И на випассане, и в жизни мы учимся видеть это. Знать: я читаю не только слова, но и свои ожидания.
3️⃣ Окно толерантности расширяется в практике, чтобы потом, в таких вот мокрых тундрах, можно было остаться живой и внимательной, а не улететь в раздражение.
Да, туман сожрал, слопал виды, ради которых мы ехали 2.5 часа, а потом еще полтора часа шли под дождем. Но открыл нам другое. Мы не увидели ту тундру, за которой приехали. Но мы увидели другую — в миниатюре: в крошечной капле на листе, в ручейке под ногами, в собственном дыхании, которое создаёт крохотные облачка пара.
Иногда самые важные уроки путешествия прячутся не в открыточных видах, а в промокших носках и замёрзших пальцах. В способности стоять под проливным дождём и всё равно найти в себе силы улыбнуться и вдохнуть северный ветер.
P.S. А тут больше про наше путешествие по Северу.
ТЕОРИЯ
Линзы восприятия: насморк, карма или психосоматика?
Я недавно вернулась из Гималаев и заболела. Как это часто бывает, планировала покорять мир, а покоряю только диван. Вместо встреч — внушительная коллекция использованных платков, каждый со своей историей отчаяния. Вместо рассказов — больное горло, которое дерёт так, будто кто-то тайно вставляет туда наждачку, пока я сплю.
Есть что-то удивительно человеческое в том, как мы интерпретируем реальность, которая почти никогда не бывает просто реальностью, а всегда — нашим представлением о ней.
Некоторые друзья с придыханием:
— Это чистка! Трансформация! — и в их глазах читалось восхищение судьбой, которая даже простуду превращает в возможность для духовного роста.
Другие, просто покачали головой с видом старых врачей земской больницы:
— Просто акклиматизация.
Выложила фото с чайной церемонии, где я сижу одна среди мужчин:
Мои незамужние подруги сразу оживились. Они способны увидеть целую вселенную возможностей даже на плоской фотографии:
— А есть среди них свободные? — потому что каждая история может быть историей любви, если посмотреть под правильным углом.
Мои друзья-чаеманы, даже не заметили, с кем я, главное уточнили:
— Какой сорт чая заваривали? — потому что каждая история может быть историей о чае.
Недавно призналась подруге-йогине, что просыпаюсь в четыре утра, медитирую, и потом опять ложусь спать. Она выдохнула с благоговением, словно я сообщила о встрече с ангелом:
— Это садхана! Духовная сила поднимается, — будто духовная сила имеет строгое расписание подъёмов, как электрички.
Другие насторожились:
— Это кортизол. Как у тебя со стрессом? — И в их голосах было столько заботы, что можно было укрыться ею, как одеялом в холодную ночь.
И каждый ведь по-своему прав. Вот в чём вся красота человеческой души — мы все носим разные очки, через которые смотрим на мир. Каждый видит сквозь свою линзу и дорисовывает историю поверх факта, словно художник, который не может удержаться, чтобы не добавить ещё один мазок к уже законченной картине.
А мои учителя учат другому — снимать эти очки, убирать линзы и оставлять картинку такой, какая она есть. Идти к простоте. Не докручивать, не накручивать.
Практика осознанности — это не эзотерическое занятие для избранных. Не про магическое мышление и единорогов, летающих в сумерках между пятым и шестым измерением. Это просто способ быть честным с самим собой.
Ли возвращает меня к этому снова и снова, к ядру переживаний, к прямому опыту восприятия. Джек Корнфилд повторяет:
Что мы предлагаем — это простые, но революционные практики: как быть с телом, как быть с эмоциями, как смотреть на поток мыслей и понимать, что не нужно верить всем им. Замечать — и выходить из истории
Иногда вирус — это просто вирус, как иногда снег — это просто снег, а не метафора для чистого листа или нового начала.
Насморк — просто насморк, банальный, скучный, неприятный. И нет в этом никакого урока вселенной или злой кармы, подкрадывающейся к тебе в тёмном переулке) Есть только мы, маленькие люди с большими сердцами, пытающиеся понять, что происходит вокруг нас, и иногда усложняющие то, что на самом деле очень просто.
И этому я учусь. Снова и снова — смотреть не сквозь линзы, а прямо. И когда в уме становится меньше декораций и надстроек, жизнь приобретает ту самую «невыносимую» легкость бытия
Практика тундры. Випассана в мокрых ботинках
Мы отправились в Ловозерские тундры. На фотографиях всё было прекрасно — бесконечные просторы, где небо целует землю на горизонте. Ширь, даль, простор. А когда приехали — ни шири, ни дали. Сплошная молочная пелена. Хоть глаза выколи. Дождь не просто шёл — он обрушился на нас, словно решил выплакать все свои вековые обиды. За несколько минут мы вымокли до последней нитки, до мозга костей. Одежда висела мокрыми тряпками, ботинки противно, мерзко чавкали, дождевик не спасал.
Первым делом я, конечно, возмутилась — про себя, но со вкусом: Зачем было вести группу в таких условиях? С ребёнком! С ребёнком, чёрт возьми!
Дрожь пробирала до костей, зубы выстукивали чечётку, и мозг по привычке заметался: «Это я виновата, не подготовилась, надо было взять запасной комплект…» — самобичевание включилось автоматически, будто кто-то щёлкнул тумблером. Вот только от самобичевания, как и от возмущения, ни черта не сохнет. И благодаря випассане все это схватывается в доли секунды. И вот я уже не возмущаюсь, а работаю с дискомфортом.
Мокро? Да. Холодно? Ещё как. Дискомфортно? Не то слово. Жить можно?) Однозначно. Опасность и дискомфорт — ведь не одно и то же. Опасность — сигнал к бегству. Дискомфорт — приглашение к присутствию. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Порой мы тратим столько энергии на борьбу с тем, что нельзя изменить. Как будто наше негодование может остановить дождь.
И вот она — моя випассана в полевых условиях.
Шаг 1. Замечаю тело
Позволяю почувствовать, как оно дрожит — не с раздражением, а с мягкостью. Зубы стучат, мышцы напряжены, холод проникает под кожу, и я просто киваю ему, как старому знакомому: «холод», «дрожь», «напряжение». Отмечаю, как меняется биохимия: поднимается кортизол, адреналин расползается по венам
Шаг 2. Замечаю ум
Мысли осуждения, раздражения, жалости к себе. Начинают метаться как испуганные птицы: «Всё пропало!» А я им: «Спокойно, мысли! Вы просто мысли. Ничего не пропало!»
Шаг 3. Раздвигаю границы
На ретритах мы учимся одному: быть с тем, что есть. Неудобная подушка. Затёкшие ноги. Звенящая тишина. И всё это — не конец света. Просто опыт. Мы тренируемся сидеть с дискомфортом — и постепенно «окно толерантности» раздвигается. Способность выдерживать дискомфорт становится больше.
Шаг 4. Найти что-то живое в этом моменте
Можно застрять в «как должно быть». А можно заметить: ребёнок смеётся и шлёпает по лужам, дождь звучит как аплодисменты. Капли рисуют на мхе крошечные созвездия. Мир не делится на хорошую и плохую погоду — он просто дышит по-разному. И я дышу вместе с ним.
В чем практика:
1️⃣ Разница между опасностью и дискомфортом — огромная. Опасность требует действий. Дискомфорт требует дыхания.
2️⃣ Ум всегда достраивает «между строк». И на випассане, и в жизни мы учимся видеть это. Знать: я читаю не только слова, но и свои ожидания.
3️⃣ Окно толерантности расширяется в практике, чтобы потом, в таких вот мокрых тундрах, можно было остаться живой и внимательной, а не улететь в раздражение.
Да, туман сожрал, слопал виды, ради которых мы ехали 2.5 часа, а потом еще полтора часа шли под дождем. Но открыл нам другое. Мы не увидели ту тундру, за которой приехали. Но мы увидели другую — в миниатюре: в крошечной капле на листе, в ручейке под ногами, в собственном дыхании, которое создаёт крохотные облачка пара.
Иногда самые важные уроки путешествия прячутся не в открыточных видах, а в промокших носках и замёрзших пальцах. В способности стоять под проливным дождём и всё равно найти в себе силы улыбнуться и вдохнуть северный ветер.
P.S. А тут больше про наше путешествие по Северу.