Тот случай, когда экранизация произвела даже большее впечатление, чем книга. Мне редко нравятся экранизации. Так ярко представляю в голове, что потом сложно сопоставить мои картинки с видением режиссёра. Если книга сильно понравилась, то шансы крайне малы, что буду смотреть фильм. А если и буду, то спустя долгие годы. Чтобы улеглись впечатления.

Через несколько лет, уже могу смотреть фильм как диалог с режиссёром. Диалог, конечно, в моей голове. Из серии: «Хм, интересно, а почему они так одеты? А почему в фильме нет линии сестры главной героини? А почему убрали то-то и то-то?» Пытаюсь понять, какой логикой руководствовался сценарист и режиссёр, почему показали историю с такого ракурса.

В книге всё это как-то идёт постепенно, намёками, без физиологических подробностей. И когда читала, я себе это не визуализировала. Видимо, сработала такая защитная реакция психики. Я их представляла немного другими. Не такими как мы.

Но когда читала об их жизни, чувствах, задавалась вечными философскими вопросами: Что, если завтра нет? Что, если есть только сегодня? Что бы я сделала? Куда побежала? К кому? Как бы провела этот день? Что вообще такое жизнь и зачем она нам/мне дана? Вопросы наивные, но как часто мы точно знаем на них ответы? И знаем ли?

В фильме же на первый план вышло другое. Выемки. То, что мной было совершенно вычеркнуто в книге. То, на что побоялась открыть глаза. В фильме они прошли насквозь. И пошла ещё одна линия — поддержки. Кэти, чьи воспоминания мы видим и читаем, помогает донорам пережить выемки. И Кэти едет от одного к другому, чтобы поддержать во время всех этих выемок. И знает, и её день наступит.

Нет, не подумайте, в фильме нет никаких хирургических подробностей. Зато в фильме ярче подсвечивается их «настоящесть». Они же абсолютно, т.е. абсолютно, такие как мы. Если в книге ты можешь их представлять какими угодно, но я — все же немного иными, то фильм безапелляционно заявляет — они такие же. «У них есть всё, кроме времени».

И когда задумываешься о времени, о такой альтернативной версии истории, становится жутко. После победы Германии во Второй Мировой, когда в качестве этих доноров бы пошли унтерменши. Кадзуо Исигуро не случайно выбирает же 50-е годы. И все эти «великие» разработки фашистской медицины фактически опыты над живыми людьми вполне могли бы привести к такому вот финалу. Мы видим тоталитарное общество, но тут опять же нет никакой «Атаки клонов», самое страшное, что за ними вроде бы никто и не следит. Они уже устроены так, что сами себя контролируют, их особенность в тотальном подчинении. У них даже в мыслях не появляется протест. Тоталитаризм в своем тотальном проявлении.

Созерцательное-медитативное повествование подчёркивает восхитительная музыка Рэйчел Портман. Тонкая, щемящая, вроде бы очень трогательная, спокойная, но скрипичные партии местами задают столько драматизма, что сердце сжимается.

Карри Маллиган, Кира Найтли, Эндрю Гарфилд — все на своих местах. Они все разные, но полностью передают чувства и переживания своих героев.

Вспоминала все свои выемки. Нет, у меня никто не забирал органы, но потихоньку растаскивали душу, вынимая кусочек за кусочком, оголяя. И от такой уязвимой хрупкости и беззащитности иногда становится страшно. И так хочется уберечь от этого детей и близких. Защитить от душевных травм, страданий, боли. Но что бы ты ни делал, ты уже родился с талоном «на смерть».

Ты не выбираешь, кем и где родиться.
Ты никогда не знаешь, когда наступит этот час.
Но каждую минуту ты делаешь выбор, как её прожить.
Кого отпустить, а кого никогда не отпускать.

Фильм отходит от книги, но не отходит от главного — от её души, стержня, атмосферы. Несмотря на большое количество диалогов, внутри остаётся чувство тишины. Меланхоличные осенние пейзажи, низкое серое небо, печаль забирается под кожу и не собирается покидать ещё долгое время после просмотра.

Меня часто упрекают, что пишу о грустных фильмах. Что в жизни и без того так много боли.
Но такие фильмы и книги нужны нам, людям, которые тонко чувствуют.
Которым не хочется скрываться за пустыми звуками и бездушными картинками.
И когда мы оглядываемся назад, видим полотно, сотканное из этих фильмов и книг.
Которые стали и нашим путём. Которые в том числе наш путь.
Путь, протоптанный фильмами и книгами, к нашей сути.
И несмотря на грустный финал, остаётся свет в душе,
вера в человека и человеческое.
Просто не отпускай ее
Никогда не отпускай

Тот случай, когда экранизация произвела даже большее впечатление, чем книга. Мне редко нравятся экранизации. Так ярко представляю в голове, что потом сложно сопоставить мои картинки с видением режиссёра. Если книга сильно понравилась, то шансы крайне малы, что буду смотреть фильм. А если и буду, то спустя долгие годы. Чтобы улеглись впечатления.

Через несколько лет, уже могу смотреть фильм как диалог с режиссёром. Диалог, конечно, в моей голове. Из серии: «Хм, интересно, а почему они так одеты? А почему в фильме нет линии сестры главной героини? А почему убрали то-то и то-то?» Пытаюсь понять, какой логикой руководствовался сценарист и режиссёр, почему показали историю с такого ракурса.

В книге всё это как-то идёт постепенно, намёками, без физиологических подробностей. И когда читала, я себе это не визуализировала. Видимо, сработала такая защитная реакция психики. Я их представляла немного другими. Не такими как мы.

Но когда читала об их жизни, чувствах, задавалась вечными философскими вопросами: Что, если завтра нет? Что, если есть только сегодня? Что бы я сделала? Куда побежала? К кому? Как бы провела этот день? Что вообще такое жизнь и зачем она нам/мне дана? Вопросы наивные, но как часто мы точно знаем на них ответы? И знаем ли?

В фильме же на первый план вышло другое. Выемки. То, что мной было совершенно вычеркнуто в книге. То, на что побоялась открыть глаза. В фильме они прошли насквозь. И пошла ещё одна линия — поддержки. Кэти, чьи воспоминания мы видим и читаем, помогает донорам пережить выемки. И Кэти едет от одного к другому, чтобы поддержать во время всех этих выемок. И знает, и её день наступит.

Нет, не подумайте, в фильме нет никаких хирургических подробностей. Зато в фильме ярче подсвечивается их «настоящесть». Они же абсолютно, т.е. абсолютно, такие как мы. Если в книге ты можешь их представлять какими угодно, но я — все же немного иными, то фильм безапелляционно заявляет — они такие же. «У них есть всё, кроме времени».

И когда задумываешься о времени, о такой альтернативной версии истории, становится жутко. После победы Германии во Второй Мировой, когда в качестве этих доноров бы пошли унтерменши. Кадзуо Исигуро не случайно выбирает же 50-е годы. И все эти «великие» разработки фашистской медицины фактически опыты над живыми людьми вполне могли бы привести к такому вот финалу. Мы видим тоталитарное общество, но тут опять же нет никакой «Атаки клонов», самое страшное, что за ними вроде бы никто и не следит. Они уже устроены так, что сами себя контролируют, их особенность в тотальном подчинении. У них даже в мыслях не появляется протест. Тоталитаризм в своем тотальном проявлении.

Созерцательное-медитативное повествование подчёркивает восхитительная музыка Рэйчел Портман. Тонкая, щемящая, вроде бы очень трогательная, спокойная, но скрипичные партии местами задают столько драматизма, что сердце сжимается.

Карри Маллиган, Кира Найтли, Эндрю Гарфилд — все на своих местах. Они все разные, но полностью передают чувства и переживания своих героев.

Вспоминала все свои выемки. Нет, у меня никто не забирал органы, но потихоньку растаскивали душу, вынимая кусочек за кусочком, оголяя. И от такой уязвимой хрупкости и беззащитности иногда становится страшно. И так хочется уберечь от этого детей и близких. Защитить от душевных травм, страданий, боли. Но что бы ты ни делал, ты уже родился с талоном «на смерть».

Ты не выбираешь, кем и где родиться.
Ты никогда не знаешь, когда наступит этот час.
Но каждую минуту ты делаешь выбор, как её прожить.
Кого отпустить, а кого никогда не отпускать.

Фильм отходит от книги, но не отходит от главного — от её души, стержня, атмосферы. Несмотря на большое количество диалогов, внутри остаётся чувство тишины. Меланхоличные осенние пейзажи, низкое серое небо, печаль забирается под кожу и не собирается покидать ещё долгое время после просмотра.

Меня часто упрекают, что пишу о грустных фильмах. Что в жизни и без того так много боли.
Но такие фильмы и книги нужны нам, людям, которые тонко чувствуют.
Которым не хочется скрываться за пустыми звуками и бездушными картинками.
И когда мы оглядываемся назад, видим полотно, сотканное из этих фильмов и книг.
Которые стали и нашим путём. Которые в том числе наш путь.
Путь, протоптанный фильмами и книгами, к нашей сути.
И несмотря на грустный финал, остаётся свет в душе,
вера в человека и человеческое.
Просто не отпускай ее
Никогда не отпускай

Тот случай, когда экранизация произвела даже большее впечатление, чем книга. Мне редко нравятся экранизации. Так ярко представляю в голове, что потом сложно сопоставить мои картинки с видением режиссёра. Если книга сильно понравилась, то шансы крайне малы, что буду смотреть фильм. А если и буду, то спустя долгие годы. Чтобы улеглись впечатления.

Через несколько лет, уже могу смотреть фильм как диалог с режиссёром. Диалог, конечно, в моей голове. Из серии: «Хм, интересно, а почему они так одеты? А почему в фильме нет линии сестры главной героини? А почему убрали то-то и то-то?» Пытаюсь понять, какой логикой руководствовался сценарист и режиссёр, почему показали историю с такого ракурса.

В книге всё это как-то идёт постепенно, намёками, без физиологических подробностей. И когда читала, я себе это не визуализировала. Видимо, сработала такая защитная реакция психики. Я их представляла немного другими. Не такими как мы.

Но когда читала об их жизни, чувствах, задавалась вечными философскими вопросами: Что, если завтра нет? Что, если есть только сегодня? Что бы я сделала? Куда побежала? К кому? Как бы провела этот день? Что вообще такое жизнь и зачем она нам/мне дана? Вопросы наивные, но как часто мы точно знаем на них ответы? И знаем ли?

В фильме же на первый план вышло другое. Выемки. То, что мной было совершенно вычеркнуто в книге. То, на что побоялась открыть глаза. В фильме они прошли насквозь. И пошла ещё одна линия — поддержки. Кэти, чьи воспоминания мы видим и читаем, помогает донорам пережить выемки. И Кэти едет от одного к другому, чтобы поддержать во время всех этих выемок. И знает, и её день наступит.

Нет, не подумайте, в фильме нет никаких хирургических подробностей. Зато в фильме ярче подсвечивается их «настоящесть». Они же абсолютно, т.е. абсолютно, такие как мы. Если в книге ты можешь их представлять какими угодно, но я — все же немного иными, то фильм безапелляционно заявляет — они такие же. «У них есть всё, кроме времени».

И когда задумываешься о времени, о такой альтернативной версии истории, становится жутко. После победы Германии во Второй Мировой, когда в качестве этих доноров бы пошли унтерменши. Кадзуо Исигуро не случайно выбирает же 50-е годы. И все эти «великие» разработки фашистской медицины фактически опыты над живыми людьми вполне могли бы привести к такому вот финалу. Мы видим тоталитарное общество, но тут опять же нет никакой «Атаки клонов», самое страшное, что за ними вроде бы никто и не следит. Они уже устроены так, что сами себя контролируют, их особенность в тотальном подчинении. У них даже в мыслях не появляется протест. Тоталитаризм в своем тотальном проявлении.

Созерцательное-медитативное повествование подчёркивает восхитительная музыка Рэйчел Портман. Тонкая, щемящая, вроде бы очень трогательная, спокойная, но скрипичные партии местами задают столько драматизма, что сердце сжимается.

Карри Маллиган, Кира Найтли, Эндрю Гарфилд — все на своих местах. Они все разные, но полностью передают чувства и переживания своих героев.

Вспоминала все свои выемки. Нет, у меня никто не забирал органы, но потихоньку растаскивали душу, вынимая кусочек за кусочком, оголяя. И от такой уязвимой хрупкости и беззащитности иногда становится страшно. И так хочется уберечь от этого детей и близких. Защитить от душевных травм, страданий, боли. Но что бы ты ни делал, ты уже родился с талоном «на смерть».

Ты не выбираешь, кем и где родиться.
Ты никогда не знаешь, когда наступит этот час.
Но каждую минуту ты делаешь выбор, как её прожить.
Кого отпустить, а кого никогда не отпускать.

Фильм отходит от книги, но не отходит от главного — от её души, стержня, атмосферы. Несмотря на большое количество диалогов, внутри остаётся чувство тишины. Меланхоличные осенние пейзажи, низкое серое небо, печаль забирается под кожу и не собирается покидать ещё долгое время после просмотра.

Меня часто упрекают, что пишу о грустных фильмах. Что в жизни и без того так много боли.
Но такие фильмы и книги нужны нам, людям, которые тонко чувствуют.
Которым не хочется скрываться за пустыми звуками и бездушными картинками.
И когда мы оглядываемся назад, видим полотно, сотканное из этих фильмов и книг.
Которые стали и нашим путём. Которые в том числе наш путь.
Путь, протоптанный фильмами и книгами, к нашей сути.
И несмотря на грустный финал, остаётся свет в душе,
вера в человека и человеческое.
Просто не отпускай ее
Никогда не отпускай